Александр Гутин

Книгу, которую мы создали для вас с Валерией Гайшун и её куклами, я назвал "Кухня еврейского местечка, которого больше нет". В этом названии есть небольшая доля грусти. Потому что всегда грустно, когда что-то было, а теперь этого нет.

Я родился и вырос в маленьком советском городке на самом западе России, на стыке с Белоруссией и Украиной, большая доля населения которого были евреями, собранными тут ещё во времена зоны оседлости из Польши и Белоруссии, Литвы и Украины. Обустроившись в этом городке, они сделали его уникальным своим неповторимым языком, который принято считать одесским, хотя это всего лишь "суржик", основанный на словооборотах, "переведенных" с идиша на русский. Все эти " я имею вам сказать за вашего сына" и "чтоб вы там себе ни думали, таки да" - это всего лишь попытка сказать на русском так, как это говорится на идише.

Нееврейское население нашего городка так быстро свыклось с этим неповторимым языком, что и само стало говорить так же. Идиш я практически не знаю. Мое пионерско-комсомольское поколение ему не учили. Потом, спустя много лет, я выучу иврит, но это совсем другой язык, не имеющий ничего общего с идишем, языком европейских евреев.

Но мои бабушки и дедушки умели говорить на нем. Я помню целые кварталы и дома, где бабушки на лавочках обсуждали своих непутевых внуков исключительно на идише.

Вместе с языком уникальна была и кухня. Евреи, перенимая местную кулинарную культуру, передавали и свои уникальные рецепты своим нееврейским соседям.

А вообще, на то он и маленький город, чтобы его жители знали друг друга если не лично, то в лицо уж точно. В гости приходили без предупреждения, и это не считалось бестактностью. Дети во дворе, росшие на ваших глазах, становились и вашими детьми. Горе соседей было и вашим горем. Счастье - и вашим счастьем.

А потом случилось много чего. Чернобыль, развал страны... Железный занавес рухнул, большая часть евреев уехала из нашего маленького игрушечного городка. Уехал и я, и моя семья.

Сегодня единственное, что связывает меня с этим городом, - это могилы моих бабушек и дедушек, которые покоятся там, на приходящем в упадок еврейском кладбище.

Но грусть в названии книги не совсем уж беспросветная. Я счастливый человек оттого, что родился и вырос там, в этом местечке, которого больше нет. Я это всё видел и слышал. Я это все чувствовал и чувствую до сих пор. И в своей книге, которую я посвящаю своей бабушке Рахель Евелевне Серпик, которая меня буквально вырастила, попытаюсь сделать так, чтоб и вы почувствовали это.

Хотя моя книга и рассказывает о кулинарных рецептах из записных книжек бабушек, которые жили в городке моего детства, у меня нет цели кого-то научить готовить те или иные блюда, благо, в век интернета найти рецепты совсем не трудно, всего-то дело нескольких минут. Наверняка, многие из вас умеют готовить многие из тех блюд, о которых вы здесь прочтёте. Наверняка, многие из вас делают эти блюда несколько по-другому. Я не смею оспаривать вашу правоту. Тем более что многие блюда готовили в разных регионах совсем по-разному.

Но дело тут совсем не в рецептах. Дело тут в местечке, которого больше нет. Но это не значит, что мечты, которые лелеяли его жители, не исполнились. И я верю, что где-то в другом измерении в этом местечке по-прежнему на липах шелестят молодые листья, поют птицы и буйствует весна. Как говорил Давид Аппельбаум, герой одного из рассказов этой книги, « и знаете, Жора, за что я люблю весну? Весну я люблю за надежду. Когда-нибудь, Жора, такой же весной, я надену белый пиджак, который пошью у самого Изи Шустера, сяду на белый пароход и уплыву далеко».

Я желаю вам, друзья, чтоб ваши мечты сбывались, а в ваших душах всегда была юная весна.

А ещё огромное спасибо Валерии Гайшун за её гениальных кукол, которые находятся абсолютно в той самой атмосфере, в том самом времени, в котором навсегда осталось мое еврейское местечко. Местечко, которого больше нет.

Саша Гутин

Эта книга не расскажет вам о чём-то необычном. Это книга не только о тех блюдах, которые готовили нам наши бабушки. Это книга – воспоминание о том мире, в который, к сожалению, мы никогда больше не попадём. Это книга о тех людях, с которыми мы никогда не увидимся. Но кто нам мешает прочитать об этом, хотя бы на короткое время, очутившись в еврейском местечке, пройтись по его тихим улочкам, заглянуть на шумный рынок, послушать истории, изложенные на том самом непередаваемом языке, которым владели только те, кто жил в этом местечке? Местечке, которого больше нет.

Валерия Гайшун

Я тоже выросла в еврейском местечке. Город и сейчас стоит, что ему сделается. Но… уехали евреи и увезли с собой его особый колорит. Все мои куклы - это ностальгия по городу моего детства, которого нет. Все мои куклы - в память о самом дорогом мне человеке, которого тоже нет.

Мой дедушка Гриша... Он оставил мне четверть еврейской крови, еврейский оптимизм и немного еврейского счастья. Я скучаю. А работа над этой книжкой вернула меня туда, где все еще дома и все еще живы. Спасибо Александру Гутину за его удивительно вкусные рассказы. Книжка получилась доброй и вовсе не грустной. И я понимаю, что не надо печалиться о том, чего нет. Надо просто помнить.